Паноптикум

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Паноптикум » M&M » Первый примерочный


Первый примерочный

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Когда все тлен

0

2

Монти угрюмо плелся по грязным улицам города, оттягивая карманы куртки. Руки мерзли. Нитки в дырявых карманах сильно врезались в кожу, но ему почему-то нравилось это ощущение, а потом еще сам рисунок на белесых косточках. Он вообще любил рассматривать руки.
Серое здание лечебницы знакомо вынырнуло и предстало во всей своей тянущей отвратности. Как же Олдридж ненавидел это место. Каждую неделю вот уже пятый год он ходил сюда к брату, а последний год жил только от одного такого похода в эту клоаку, до следующего, моля какое-нибудь всемогущее существо, чтобы визит не запретили. Потому что тогда совсем ничего не останется. В его жизни ничего не было... Он думал об этом долгими вечерами под эпелепсично дергающейся электрической лампой своей каморки, бессонными ночами, считая минуты от одной электрички, до другой. Думал, размазывая серой шваброй грязные водные разводы по вытершемуся линолеуму.
Отвратно крикнула серена, щелкнула дверь и Монтгомери пустили в комнату встреч. Сегодня он был не один. Серое помещение с обильно выкрашенными масляной краской стенами, облепленными каким-то панелями и поручнями, обшарпанные стулья, зарешеченные окна. Здесь не возможно жить, в этой клоаке безумия. Но его брат жил и это длилось бесконечно.
Монти начал разглядывать еще до конца не сошедшие "шрамы" от острых ниток на косточках пальцев, раздумывая над тем, как сказать Мэтью то, что его волнует. Как правильно сказать. Это было тянущее ощущение, которое никак не хотело преобразовываться в звуки. Он с силой надавил на белесый шрам ладони, который так привычно понял болью. Звук, щелкание замком дверей, знакомые голоса. Это Мэтью... Но вместо радости какой-то стыд. Ведь не Монти должно быть плохо. Олдридж неуверенно поднял глаза на воодушевленного брата и еще раз захлебнулся в жаркой волне стыда.

0

3

-...  вот, а ты говоришь, я дрянь-человек, и я здесь сгнию! Да кто ты такой вообще? Тебя вообще нет, ты - белый халат и больше ничего, ты тень! - выкрикивал Мэттью слова, которые за пять лет все санитары больницы выучили наизусть - Мэтт говорил им всегда одно и то же, вне зависимости от того, отвечали ли ему. Чаще всего, конечно же нет, но для Олдриджа это не имело никакого значения. Он не считал людьми никого из них.
Даже здесь, в клинике для душевнобольных, Мэтт не терял своей извечной воодушевлённости и присутствия духа. Глядя на немощных,слабых, больных и уставших от жизни, он ликовал, торжествуя над собственной жизнью, огонь которой разгорался всё сильнее, едва доморощенный суицидник всё-таки покончит собой, поддавшись уговорам этого курчавого демона, который просто обожал привлекать к себе внимание и рассказывать о том, что жизнь всегда будет плохой и для человека, страдающего психическим расстройством, она лучше уже никогда не будет, а потому повеситься на простыне, вскрыть вены ложкой и наглотаться таблеток куда как проще, чем влачить жалкое существование. Все они, поддавшиеся, были для Мэтта ходячими мертвецами, которые не достойны жить. Получающий ни с чем не сравнимое удовольствие от осознания возможности забирать чью-то жизнь, Мэттью продолжал убивать даже в клинике, пользуясь тем, что не каждый знает о губительной природе человеческого слова. Когда-то и в нём простая фраза убила всё лучшее, что обычно есть в людях... Впрочем, это уже совсем другая история.
Посещения брата он ждал задолго до заветного дня свиданий - каждый день он надеялся, что именно сегодня придёт Монти и обрадует его какой-нибудь хорошей новостью, сообщит о том, что Мэтта сегодня выписывают или просто скажет:"У меня всё в порядке, брат. Спасибо, что спросил" или что-то вроде того. Несмотря на свою, прямо скажем, не положительную суть, Мэттью искренне желал Монтгомери только хорошего и надеялся. что тот всё же доучится и пойдёт, как и мечтал, работать в судебную систему на какую-нибудь хорошую должность, которой. без сомнения, Монти заслуживал. Мэтт очень любил думать об этом, дня не проходило, чтобы Олдридж не вспоминал о брате и не ждал его. И что с ним творилось, когда наконец заветный день наступал и ему сообщали о том, что брат его ожидает в комнате для свиданий? Угрюмый, хмурый и молчаливый Мэттью Олдридж резко преображался в этот день:он улыбался, шутил, смеялся и поздравлял с днём рождения соседа по палате, объясняя это тем, что тот будто бы сегодня так хорошо выглядит, что кажется, что этой ночью он родился заново. В этот день Мэтт всегда хотел, чтобы о его радости знал каждый. Сегодня утро Олдриджа было приятнее обычного: Джон Салливан, всю ночь стонущий от боли за стеной, к утру наконец испустил дух, чему Мэттью был чрезвычайно рад, ибо вопли "Припадочного Джонни" мешали ему спать.
Идя по коридору, ведущему к комнате свиданий, попутно разговаривая с санитаром, который изо всех сил старался игнорировать больного, Мэтт, довольно улыбаясь, вспоминал перекошенный предсмертной судорогой труп Джона Салливана и чуть подпрыгивал на ходу, ожидая вот-вот увидеть своего брата-близнеца.
- Ко мне вон, брат приехал, а ты говоришь... - Мэтт не договорил и сел напротив брата, который почему-то смотрел куда-то вниз. - Здравствуй, Монти! - как обычно поприветствовал Монтгомери Мэттью, но за приветствием ответа не последовало. Только когда наконец брат посмотрел на него взглядом, полным грусти и тоски, Мэтт перестал улыбаться.
- Что-то случилось, - скорее утвердительно, нежели вопросительно произнёс Мэттью после недолгого молчания.

Отредактировано Mattew Aldridge (2014-11-23 17:16:05)

0

4

- Привет, - скомканно и дерганно поздоровался Монти, теребя мозолистые пальцы. Он вскочил и обнял братца. Охрана давно привыкла к таким проявлениям чувств и уже не гоняла нарушителей распорядка. Почувствовав Мэтью рядом, как в старый добрые времена, Монти чуть успокоился и расслабился. Вернулся на свое место и поднял голову.
- Я думал, - он замолчал, сглотнул и отвернулся к окну, продолжив только через минутную паузу. - Что все это, ну, ты понимаешь, не правильно. То, что ты здесь. Ты ведь не должен быть здесь.
Монти перешел на шепот, но быстро себя одернул, потому что перешептывания всегда привлекали внимание. Громкий и спокойный разговор смотритель не слушал, но стоило понизить голос...
- Но по-другому думал. Мы должны быть вместе, понимаешь? Ну, в одном месте, рядом. Когда я один... странные мысли появляются. Они меня пугают, как тиски сжимают вот тут паникой, - мужчина положил руку на затылок и испуганно посмотрел на брата.
- Я не знаю как объяснить. Я запутался. Это все, вокруг... ну, я не так хотел, понимаешь? Я один, в этой дурацкой хибаре, там так пахнет... ты бы понюхал, гадость. А потом я иду и с этой шваброй, туда-сюда, меня за человека не считают. Тоже пахнет. Ну и считать центы, потому что автобус это дорого, это чертовски дорого. От еды тошнит, потому что я ем почти блевотину. Вода пахнет, все воняет, везде грязь. И я... я, не знаю. Я не могу пошевелиться, понимаешь? Тебе плохо, я знаю, я не должен был, ну...
Монти сложился пополам на стуле, пытаясь стать как можно меньше. Опять это чувство паники, но сейчас брат рядом и Олдридж где-то на задворках сознания чувствовал, что Мэтт что-нибудь сделает, как-нибудь решит. Он это может, только он это может.

0

5

- Монти, ну мы ведь уже говорили об этом, - попытался улыбнуться Мэтт, но так и не улыбнулся, ибо эта тема, а вернее её обсуждение, ничего, кроме отрицательных чувств, у него не вызывала. - Ты ведь знаешь, что со мной могло быть гораздо хуже, так что...
Мэттью не договорил. С Монти творилось нечто странное, он снова затрясся (во время объятий Мэтт почему-то не придал этому значения, а сейчас видел, что с братом и правда что-то не то) и зачем-то понизил голос, прекрасно зная, что в данном заведении этого лучше не делать. Мэттью не мог не понять, что брата однозначно что-то гнетёт. Неприятности на работе? У Монти появились враги?(что конечно странно, учитывая его характер, но ведь всё бывает, особенно когда находишься с родным братом в разлуке долгих 5 лет) А вдруг проблемы со здоровьем? Мало ли что ведь можно подцепить, ежедневно вытирая пол грязной тряпкой.
Хорошее настроение покидало Олдриджа с каждым словом брата- близнеца, которому, казалось, повествование давалось с большим трудом, он еле подбирал слова, чтобы выразить свои мысли. Сбивчивая речь, трясущиеся руки, испуг в глазах и это движение, попытка спрятаться. Когда-то они верили в то, что это поможет избежать опасности, но на самом деле, помогало только когда рядом был второй.
Мэтт не выдержал и поднявшись со своего места встал на колени перед сложившимся пополам от панической судороги братом и крепко прижал его к себе, как в детстве, пытаясь закрыть брата собой от надвигающейся опасности. И пока Монтгомери говорил, Мэтт держал его в объятьях, легонько поглаживая по спине, как бы баюкая. Столько лет прошло, а эти двое всё помнили о том, как прятались от взбесившейся мамаши и притворялись немыми, чтобы ни с кем из взрослых не разговаривать.
- Я всё исправлю, Монти, слышишь? Обещаю, - быстро-быстро зашептал Мэттью, зная, что нарушил правила, встав с места. - Ты не будешь так жить, никогда так не будешь жить. Я для тебя всё сделаю, всё, что можно и всё, что нельз, пусть меня хоть убьют за это. Посмотри на меня, - Мэттью взял брата за подбородок, силой заставляя смотреть в глаза, а не в пол. - Послушай. Всё изменится. Так, как сейчас,больше никогда не будет, я не допущу, чтобы ты страдал!
Возможность помочь брату, ощущение собственной неуязвимости даже в стенах лечебницы воодушевили Мэттью. Чем быстрее к нему приближались санитары, чтобы оторвать его от брата, тем сильнее он вцеплялся в плечи Монтгомери и тем быстрее говорил. Он уже и сам не понимал, что говорит, но для него было важно, чтобы Монти успокоился.
- Скажи мне, что веришь, Монти! Скажи, что веришь мне! - последнее, что выкрикнул Мэттью Олдридж прежде, чем его увели. Само собой Мэтт не знал, как поможет брату, но поднявшееся в нём негодование по поводу того, что его брат несчастен, пока он,Мэттью Олджридж, здесь, не оставят его ни днём ни ночью.

Отредактировано Mattew Aldridge (2014-11-26 18:15:52)

0

6

Монти сглотнул и часто заморгал, увидев брата рядом. Это было нельзя делать, сейчас же придут санитары! Но это было так необходимо, естественно.
- Нет-нет-нет, что ты говоришь! - забубнил Олдридж, услышав ужасное слово "убьют". Это было невозможно. Нельзя, чтобы Мэтт даже допускал такую мысль. Но все-таки, то, как он себя повел, о... Монти, сдавлено дыша, смотрел на брата и кивал. Он так боялся, что сейчас его уведут, что все закончится, что будет еще хуже. Он вздрогнул, когда санитары рванули Мэтью назад. Он хотел верить, что все изменится и наладится, но рационально не мог считать то правдой. Не выходило никак. Он сделал только хуже, это ужасно. Теперь Мэтью что-нибудь вытворит, его накажут и сделают больно! Зачем Монти это сделал?
- Мэтью, не надо, пожалуйста, - Монти опал плечами и выглядел весьма жалко, и отрицательно кивал головой. Ты мне веришь? Нет, говорил он. Слишком сложно верить, когда знаешь этот чертов мир с изнанки. Но в одном он просчитался - было куда хуже.
В ушах все еще стоял громкий голос брата. Монти рвано вздохнул и медленно встал со стула. Он вспомнил, что не отдал тосты. Медперсонал настойчиво не хотел передавать брату еду, они отнекивались. Монти не настоял.
Дождь начался. Промочив ноги, мужчина пришел в свою крохотную и провонявшую блевотой и человеческими испражнениями комнату. Человек самое вонючее существо на Земле, а тот, кто жил тут до Монти, его апофеоз. Олдридж сел на засаленный и жесткий диван, аккуратно выложил тосты рядом, зажал руки между коленками и уставился в стену. Он часто так сидел, покачиваясь туда-сюда. Мысли постепенно уходили из головы, к горлу подступал ком, а сердце сжималось. Ему было плохо и страшно. Плохо от того, что происходит вокруг, невозможное по всем гуманистическим соображениям, а страшно от того, что это еще не самое худое. Он жил ради брата, больше не для кого было. Он думал о том, что крюк, на который намотан провод, выдержит его шестьдесят с небольшим кило, но трусил обдумать такой вариант. У Монти был только Мэтью и больше ничего и никого. Мэтью, которого не было рядом долгие пять лет. Что с ним там? Наказывают, мучают, издеваются. А все из-за Монти. Они ведь просто могли съесть тосты, поговорить... У Мэтью было такое хорошее настроение. Все бы было прекрасно. А потом Монти бы пришел и наконец-то привязал к этому крюку веревку. Почему он такой несдержанный и слабый? Почему он тяготит Мэтта, ведь из-за него брат попал в больницу.
Нонсенс. Монти живет только за счет Мэтью. А Мэтью сильный, ему Монти, на самом деле-то не нужен. Монти всегда его останавливал, пытался переделать, и именно от этого и возникали все проблемы.
Олдридж посмотрел на крюк и мутноватую лампочку. Слабак. Если ты любишь брата, освободи его. По всем доводам, это наилучший вариант. Он переживет и пойдет дальше. Сделай хоть что-нибудь, Монти, черт бы тебя подрал! Но мужчина сидел на диване, покачиваясь назад-вперед бесконечно долго, и беззвучно плакал.

0

7

Безусловно, среди  томящихся в неволе людей всегда есть те, кто решается на побег, планирует его, старается продумать каждую деталь и вообще вынашивает эту идею долгое время, но Мэтью Олдридж был не из их числа. Ему, что называется, дьявольски повезло, при чём повезло настолько крупно, что человек, не привыкший доверять интуиции, но безоговорочно верящий в знаки судьбы, искренне поверил в то, что его побег из лечебницы был предначертан судьбой, а иначе никак не объяснишь то, что машина из прачечной остановилась именно там, где Мэтт по обыкновению своему, каждый раз во время прогулки сидел на скамейке и глядел на живую изгородь, пока время прогулки не закончится. За ней его не видел смотрящий за больными и вспоминал о нём только к концу времени. Так вышло и в этот раз, за исключением того, что по окончание прогулки, Мэтью Олдриджа на привычном месте уже не было. Он в это время валялся в грузовике прачечной, зарывшись в грязное бельё и молился, чтобы водитель открыл дверь хотя бы на мгновение. дабы перехватить хоть немного свежего воздуха, ибо среди этого поглощающего зловония дышать было нечем. Впрочем, Мэтта мало тревожил этот факт, ведь стоит только водителю доехать до следующей точки и потратить время на заполнение бланка о получении новой партии белья, Олдриджа уже и след простынет, а там уже воздуха будет предостаточно.
Мэтт был уверен в этом плане как в самом себе, он не сомневался ни в едином своём шаге, потому что знал, во имя чего он всё это делает: Монти нужно было спасать. От чего, как, это уже было вопросом второстепенным. Мэтью некогда было об этом думать.
Он шёл к дому весь день, не думая об усталости и том, что одет он в больничных халат и что от него за версту несёт человеческими испражнениями, и что, в конце концов, на него могут обратить внимание копы. Кто станет меня искать, когда я не прячусь? - решил Мэтти, и, беззаботно напевая, шёл по улице по направлению к квартире, где они жили до того момента, как Мэтт загремел в психушку. И он не прятался. Даже не пытался это делать, не обращая внимание на то, как на него смотрят прохожие.
Ничего за время его отсутствия не изменилось: грязный обшарпанный подъезд, заплёванная лестничная клетка, липкий пол, лифт так никто и не починил. Поднимаясь на пятый этаж, Мэтью не покидала мысль о том, что он на пороге чего-то нового, чего-то особенного, чего раньше в его жизни никогда не было. Остановившись возле двери, где жил его брат, Олдридж в нерешительности дёрнул ручку. Она поддалась, но в квартиру заходить Мэтт не спешил. Он не знал, что сказать Монти, как объяснить своё нахождение здесь. Но замешательство длилось недолго:вспомнив о том, что теперь близнецы будут вместе и ничто их больше не сможет разлучить, Мэтт резко дёрнул хлипкую дверь, хлопнул ей как в старые добрые времена и тут же направился на кухню, надеясь увидеть в холодильнике пару бутылок пива. Шлёпая босыми ногами по полу, Мэтт не сразу обратил внимание на то, в какой позе сидит его брат и из-за хлопанья дверью не услышал сдавленного плача, призыва о помощи.
- Мон, есть чего выпить? - спросил Мэтью так, словно уходил из дома на пару минут и замер в дверном проёме. Глядя на то, как Монти сначала реагирует на звук, потом оборачивается, затем медленно встаёт со своего места и направляется к нему, Мэтт словно прирос к дверному косяку и не мог пошевелиться: ему не верилось, что всё это не сон и он снова рядом с братом. На этот раз навсегда.

0

8

В какой-то момент Монти закрыл глаза. Хоть лицо и было расслаблено, за ним скрывалось напряжение на грани. Надо было просто встать и тогда все пойдет на автомате, но мужчина трусливо прирос к дивану. Нелья было начинать себя жалеть.
Он отчетливо слышал, как хлопнула дверь и, с каким-то жестоким удовольствием, подумал, что пришли по его душу. Грабитель? Давайте, приложите его битой по затылку, желательно посильнее. Но удара все не было и не было, да и кто мог позариться на эту убогую хибару? Потом Монти услышал голос брата. Как ни в чем не бывало. Он сразу распахнул глаза, медленно встал и так же медленно повернулся, боясь что мираж исчезнет. И правда, перед ним, на этом заплеванном закутке, который служил и кухней, и прихожей, стоял Мэтью в какой-то невообразимой больничной рубахе. Монти плавно закосолапил к брату, не отводя вглядя и не моргая, да неуверенно ткнул в него пальцем. Значит не мираж и не видение воспаленного мозга. Мужчина неуверенно улыбнулся. Столько вопросов, переживаний, что если начать говорить, можно захлебнуться, но одновременно спокойствие... которого не было так долго. Брат был рядом и это было так естественно.
- Вода, - рассеянно отозвался Монти, чуть отходя. - Есть тосты. Мы не съели тосты.

0

9

Мэтью, в отличие от своего брата, был уверен в реальности происходящего, но зачем-то точно так же ткнул пальцем в стоящего рядом, просто потому, что Монти так сделал. Сейчас, стоя в доме, где прожил столько лет, Олдридж невольно задался вопросом: почему он раньше этого не сделал? Почему не свалил из сумасшедшего дома и не оказался здесь, с братом, вместо того, чтобы заставлять его приезжать в ту клоаку, из которой он только что выбрался. И Мэтт не знал, почему не сделал этого раньше, зато знал, зачем это сделал сейчас. Только вот говорить об этом сейчас не хотелось и думать тоже, ведь он дома, наконец-то там, где должен быть.
- Так и не съели? - Мэтт нахмурился, удивившись этому факту. Ведь они всегда ели тосты и это было нерушимой традицией. В этот раз братья просто не успели этого сделать.  - Тогда... Может быть, они ещё остались?
Мэтту очень хотелось, чтобы всё встало на свои места, при чём сейчас же, сию минуту, чтобы всё было как обычно и ничего не казалось странным или неправильным. Но Мэтт не мог не понимать, что это невозможно сделать, пока он стоит посреди кухни в грязной больничной робе и пока брат слишком удивлён его возвращению. Всего этого избежать никак было нельзя, но так хотелось...

0

10

Монти шмыгнул носом и наконец-то моргнул, выходя из оцепенения. Он даже не побоялся кулаком размазать слезы по лицу, так был уверен, что брат настоящий. О последствиях прибывания Мэтью здесь он решил не думать, что было в новинку. Монти отличался крайним занудством в мелочах, поэтому такое решение обернулось несказанным облегчением и чувством тревоги, упрятанным в самый дальний чулан.
- Да, - закивал Монти, похлопывая себя по куртке. Он как пришел, так и не разделся. - Они в сумке. Сейчас принесу.
Монти пошел ко входу и начал искать сумку. Он совершенно не помнил, где ее оставил. В задумчивости осматривая закуток, служивший прихожей, он промямлил:
- Твои вещи там же, я их не трогал. И руки помой.
Быт вносил в ситуацию спокойствие, а спокойствие означало стабильность. Переодется после того ужасного места казалось Монти очень естественным желанием. Тем более Мэтью настаивал, чтобы брат не таскал по психушкам его любимую рубашку поло. Было самое время... Монти стянул с себя куртку и наконец-то нашел сумку. По пути разворачивая шуршащий пакет с основательно помятыми тостами, он глупо улыбался. Все было почти хорошо. Не смущала вонь и серость, отсутстивие будущего умело забывалось. Было почти спокойно.

0


Вы здесь » Паноптикум » M&M » Первый примерочный


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно